Изобретение относится к области фармацевтики и биологии и представляет собой способ получения жизнеспособной гетерогенной популяции клеток кожи, включающий забор биоптата кожи на глубину ...
На пути к цели, всегда совершается масса открытий. Так и для старта нашей экспедиции Живая Параллель в Перу и Боливии, как минимум, необходимо пересечь Атлантику. А для этого, не случайно, перевалочным этапом стал Мадрид – самый испанский город.
Являясь столицей, Мадрид, тем не менее, не показывает путнику чего то особенно узнаваемого испанского. Собор Святого Семейства, музей Сальвадора Дали, другие уникальности страны - остаются далеко за пределами этого города с его молчаливой и величественной архитектурой, с его фонтанами, тенистыми парками, разбуженными ранней весной, памятниками в которых реальные исторические личности соседствуют с вымышленными литературными героями, с керамическими табличками названий улиц и, совершенно особой атмосферой мегаполиса, где всё же хватило места культуре и исторической памяти.
Поскольку от Мадрида ничего особенного не ждешь, то и разочарований быть не может. А вот мимолетные встречи с футуристическими кипарисами в парке близ музея Прадо и бюстом бессмертного Габриэль Гарсиа Маркеса, который говорил, что «... самые интересные люди живут в России», прозвучало нам добрым напутствием (как и все пожелания от вас, дорогие друзья) в преодолении Атлантики, как тем путешественникам прошлого, кто отправлялся с берега Испании в Южную Америку - колыбель цивилизации инков.
Живая Параллель, 2018: Перу-Боливия (и совсем чуть-чуть Испании) :)
Изобретение относится к области фармацевтики и биологии и представляет собой способ получения жизнеспособной гетерогенной популяции клеток кожи, включающий забор биоптата кожи на глубину ...
Little children, do not go to Africa for a walk – or something about the social role of evil spirits and voodoo people.
Surprisingly, there are 14 years between these books. That's exactly how long Leo Tolstoy felt one cycle of human maturation constitutes. He had an almost intimate idea of dividing life into periods—conditional periods in which, every fourteen years, a person reaches a new level of understanding.
If, putting aside excessive modesty (briefly and strictly for scientific purposes), we apply this logic to ourselves, a curious picture emerges.