мои проекты
Фото Видео Блог Книги
Сергей Гольцов
служу искусству врачебного сомнения
РУС | ENG

Посмертная катапульта

Что определяет нашу жизнь? Конечно же новые отношения и порождаемые ими события. Но, именно смерть, своим неотвратимым пределом накладывает на нашу жизнь важное обстоятельство – жить её в максимально возможной полноте и яркости.

Моё любимое выражение – при жизни помни о смерти, нашло свою иллюстрацию на маршруте экспедиции Живая Параллель в перуанских Андах, в крепости инков Писак, о которой я уже рассказывал, обещая подробнее остановиться на одном занятном наблюдении, связанном со смертью.

Здесь, на вершине крепости жили правители, трудно поверить, но буквально какая-то сотня метров узкого ущелья, отделяла их жилище от... кладбища. Таким образом, правящим инкам ежедневно попадалось на глаза напоминание о конечности жизни. Уверен, что именно этот факт заставлял их жить ответственней за управляемый ими народ кечуа.

Но, наиболее пикантной оказалась сама процедура, не столько захоронения, сколько... транспортировки усопшего. Мало того, что хоронили инков в скале, в позе эмбриона, так ещё и вместе с их золотом, которого как известно, было довольно много. Для этого использовалось устройство: покойника с его пожитками усаживали в специально подготовленную корзину, на дне ущелья, привязывали её веревкой через блок на вершине ущелья и, привязав к свободному концу веревки камень, в нужный момент кидали его в ущелье и покойный в корзине взлетал, словно на аттракционе, до нужного уровня, там его подтягивали длинными палками к скале и аккуратненько замуровывали, оставив маленькие округлые, словно гнёзда птиц, окна, видимо для проветривания и уж точно, как напоминание живым о неизбежности смерти.

Окна могил соплеменников были прекрасным стимулом к ответственной жизни правителя.

Хоть и все могилы уже давно разграблены, но ценности знания, о том как процедура захоронения добавляла живым градус социализации, не уменьшило.

Само устройство не удалось посмотреть, оно и к лучшему – итак всё понятно. Фотография тоже не столь яркая, как предыдущие, а разве может быть иначе, с напоминанием о смерти то? А?

Живая Параллель, Перу, Куско, крепость Писак, рядом с кладбищем инков, в желании жить ярче

Ещё в блоге:

Волшебный сюрреализм Копакабаны

Что это? What’s happened?
It’s incredible! Es increíble! – хотелось прокричать на всех языках каждый миг этого дня, потому как поверить в случившееся сложно.

Читать далее...

Неслучайно, только в Риме, он мог писать и думать о России
Неслучайно, только в Риме, он мог писать и думать о России

«О России я могу писать только в Риме. Только там она представляется мне вся, во всей своей громаде», — признавался Гоголь Плетневу, тому самому, что познакомил его с Пушкиным. Почему именно Рим? Почему именно Италия? Разве это всего лишь страсть к хорошей обуви, от которой Гоголь так и не избавился до конца жизни? Вряд ли. Попробуй удержись, не возрази Писателю! А может, написать об Италии, находясь здесь, в России, среди её просторов и душ? Но ведь нет ничего сложнее.

Глазами собак за нами смотрит Бог
Глазами собак за нами смотрит Бог

Согласитесь, именно глазами собак на нас смотрит Бог. Как иначе объяснить этот взгляд — бессловесный, чистый, понимающий без слов, полный терпения и света? Эта мысль пришла ко мне не так давно, хотя история началась гораздо раньше — в далёком 1998-м.

Читать далее...

Третья книга
Третья книга

Удивительно, но факт: между этими двумя книгами — 14 лет. Ровно столько, сколько, по внутреннему ощущению Льва Толстого, составляет один цикл человеческого созревания. У него была почти интимная идея периодизации жизни — условные отрезки, в которых каждые четырнадцать лет человек выходит на новый уровень понимания.

Если отложить в сторону избыточную скромность (ненадолго и строго в научных целях), и примерить эту логику на себя, получается любопытная картина.